Глава развития бизнеса Rigvir Holding Карлис Урбанс рассказывает об истории и развитии RIGVIR в программе «Сто историй успеха» на LR4 Август 21, 2017

Оригинальная широковещательная запись доступна на домашней странице Латвийского радио 4

Стенограмма разговора на русском языке:

Передача подготовлена в рамках программы — 100-летие Латвийского государства
Шестидесятые годы прошлого века. Доктор медицинских наук Айна Муцениеце создает с коллегами из лаборатории Института микробиологии Латвийской ССР новую вакцину от полиомиелита для детей.
В процессе тестов и анализов внезапно обнаруживается новый вирус, который разрушает раковые опухоли.
Так появился препарат Rigvir, или рижский вирус.
В своих воспоминаниях его создатель Айна Муценице пишет:
«Лечить рак при помощи вируса — фантастическая идея, появившаяся в начале прошлого века.
До Первой мировой войны рак лечили, например, при помощи вакцины от бешенства.
А мне удалось найти вирус, который не опасен для человека.
Он встречается в кишечном тракте здоровых детей.
В отличие от химиотерапии и облучения, «лечение вирусом» («виротерапия») не оставляет тяжелых последствий.
О том, что я с коллегами открыла в шестидесятые годы, в мире начали говорить только в начале девяностых…»
Хотя Rigvir создали еще в 1960-е, долгие годы он не покидал стен Института микробиологии Латвийской ССР в Клейсти.
Препарат был готов к промышленному выпуску лишь в 1990-е годы, когда наука в стране фактически перестала финансироваться, и Институт микробиологии стал уверенно погибать.
Только в 2004-м, буквально за пару месяцев до вступления Латвии в ЕС, Rigvir удалось зарегистрировать, вспоминает руководитель развития бизнеса холдингa Rigvir Карлис Урбанс.
Очень-очень продолжительная работа велась до того, как препарат попал вообще на рынок.
Уже сейчас можно сказать, что такой длительной исследовательской базы, так много клинических анализов и так много знаний, вообще о том, как используется препарат для лечения онкологии, в принципе, в мире нигде нет.
Наша, конечно, проблема в том, что это все происходило в том время, когда был другой режим, другой язык использовался в документации, и, конечно, сегодня это считается не модерн.
И потому нас часто упрекают в каких-то недостатках, в нехватке каких-то исследований, которые реально мы просто не можем доказать в таком формате, который сегодня приемлем.
Но, как я уже говорил, в реальности это работа, которую делала Айна Муцениеце, опережала свое время более чем на 30 лет.
В основе лекарства лежит живая культура – натуральный вирус.
Он не содержит наркотических или психотропных веществ, не размножается в организме человека, не выделяется в окружающую среду.
Этот чудо-вирус находит в организме злокачественные клетки опухоли и уничтожает их.
Название Rigvir состоит из двух ключевых слов Рига+вирус.
У нас есть ретроспективные исследования, они опубликованы в журнале Melanoma Research два года тому назад, где именно сравнивались более ранние диагнозы в процентном соотношении в группе, где использовался Rigvir и в группе, где он не использовался.
И сравнение этих результатов показало в 4-6 раз более высокую возможность человека выжить  в группе, где использовался Rigvir, чем в той группе, где такой медикамент не использовался.
У нас такое исследование есть, оно опубликовано в одном цитируемом журнале, и более того, у  нас есть несколько отличных историй пациентов, которые тоже показывают фантастические результаты.
Конечно, мы всегда говорим, что этот медикамент не Wonder Bill, не чудо-препарат. Нет такого в онкологии, но мы говорим о том, что он не ухудшает качество жизни, он в течение срока более 30 лет был проверен.
Вы не найдете инновативного препарата на сегодняшний день, у которого такая тщательная база проверки. 
Более 30 лет он использовался, мы все знаем, что он делает.
Но есть, понятно всем, побочные эффекты.
Мы знаем, как он работает, и мы знаем по тем исследованиям, что у нас есть, как он работает, что он реально повышает возможность выжить.
Но сказать, что берем два (препарата — переводчик), и какая будет разница, такого обычно в онкологии не используется.
Это неправильно так говорить.
Потому что в онкологии, к сожалению, нет  Wonder Bill и не будет, наверное, поскольку даже двух одинаковых пациентов не найти.
В этом вся сложность этой сферы.
Между тем успешные примеры излечения от рака есть.
Несколько пациентов, прошедших курс виротерапии и победивших онкологию, как раз сейчас осуществляют восхождение на Монблан.
Там плохо становится, плохо, силы нет, воздуха не хватает…
Как приговор не поддается лечению, нигде в мире
Kāpēc ar mani? Kāpēc tas notiek ar mani? Tu mēģini saprast, ko tu dari nepareizi… Jo kaut ko tu dari nepareizi…
Я не спрашиваю, как вы сюда доехали. Я спрашиваю, как вы до сих пор живы?
Tu nenomirsi, ko tu stāsti, no vēža mirst?! Mēnesis paiet, bet es nemirstu. Es domāju, nē, nu laikam man tajā dzīve kaut kas ir jāizdara…
Бороться надо! Могу стихами сказать: «Жизнь — это борьба, но она порою украшает радость бытия»
Я бы хотела попытаться использовать шанс… если он есть…я была уверена, что, раз есть яд, то существует и противоядие…
Мне кажется, что надо, чтобы больше людей узнало о том, что есть спасение… есть…
Это часть пациентов, пациентов виротерапии, и они на сегодняшний день на горе Монблан, восходят на гору для того, чтобы вдохновить других бороться, показать, что есть способы, как можно продлить свою жизнь, или даже победить рак.
Но мы не говорим так, что побеждают, это было бы халатно, я бы так сказал.
Такие чудесные случаи бывают, но они — не факт… и те, что бывают, они могут вдохновлять тех, кто еще борется.
Именно те люди восходят сейчас на гору Монблан, и фонд их сопровождает. Его главная задача — вдохновлять тех людей, которые еще борются.
Rigvir на сегодняшний день зарегистрирован в Латвии, Грузии и Армении и купить его можно только в этих странах. Почему? Для того чтобы препарат получил регистрацию в любой другой европейской стране, там необходимо провести аналогичные клинические исследования. Это огромные вложения, которых нет. Между тем, рынки этих трех стран – малы, Именно потому, центр виротерапии начал развивать медицинский туризм.
На сегодняшний день 90 процентов из нашего оборота основаны на медтуризме, на тех пациентах, которые препарат покупают в Латвии. Они лечатся в своих странах, поскольку он может использоваться амбулаторно. Они лечатся в своих странах, мы учим докторов всего мира, и почти каждую неделю  нас происходит тренинг, учеба.
И этот спрос, который мы видим с той стороны — одна из причин, которые нам дали то, что мы в 2016 году смогли в три раза увеличить наш оборот.
И, как я уже говорил, 90% из этого -фактически медицинский туризм. Мы — экспортеры.
Для латвийских пациентов Rigvir является компенсируемым медикаментом и оплачивается государством. Впрочем, не все онкологи верят в его эффективность. Некоторые даже выступают за то, чтобы исключить его из этого списка. В Латвии этот препарат вообще оценивают достаточно противоречиво.
Мы на этом не концентрируемся, мы концентрируемся на всем мире, и нас оценивают там, более, чем здесь, к сожалению.
В прошлом году мы получили грант от Еврокомиссии Horizon 2020, который показал, что этот проект имеет важность для всей Европы.
И в этом году несколько недель назад мы получили дополнительный такой сертификат, который высылает Еврокомиссия, с подписями комиссаров, который говорит о том, что проект Rigvir очень важный, и, как говорится, High Quality Project, я даже не знаю как перевести, Проект высокого качества…
Это оценка нашего потенциала, наших возможностей, это оценка нашей деятельности.
Так что мы говорим, что нас в Европе, в мире ждут больше, чем о нас говорят здесь.
Как бы противоречиво не оценивали препарат в Латвии, Центр виротирапии является одним из успешных латвийских предприятий, который окончил прошлый год с прибылью более 2 миллионов евро и заплатил налоги государству в размере более восьми сотен тысяч евро.
В будущем году в Риге планируют построить вторую суперсовременную лабораторию, где будут выращивать Рижский вирус.
Елена Вихрова, Латвийское радио 4