Rita Šneiderienė o своем муже:

Рассказывая об истории болезни и лечении моего мужа Еугениюса Шнейдериса, я всегда добавляю: „В Риге заболел, в Риге и лечится“.

Много лет тому назад муж служил в армии в Риге, в спортроте. Он занимался бегом на длинные дистанции. Однажды зимой, когда было очень холодно, он совершал забег, не имея головного убора и отморозил правое ухо, которое обдувал холодный ветер. Отморозил так, что кожу с уха он снял как резину. Потом ухо зажило, и обморожение не давало о себе знать.

Спустя много лет на правом ухе появилось коричневое пятно, похожее на родинку. Через несколько лет пятно увеличилось и некоторое время не менялось. Затем начались изменения, вызвавшие перерождение родинки.

Муж сделал большую ошибку – не сразу обратился врачу. После посещения врача события стали развиваться с большой скоростью. Был проведен рентген лёгких, сделаны все нужные обследования. Хирург вынес решение: „Нужно срочно оперировать – ждать нельзя. На счету каждая минута“.

Казалась, что земля ушла из под ног, что жизнь кончилась.

После операции, когда сняли повязку, увиденное вызвало у меня шок. Была удалена только небольшая часть уха – пятно и небольшая область вокруг пятна. Операцию делал бывший пластический хирург, очень хороший, но всё таки не имевший достаточного опыта в онкологии. Снова была совершена большая ошибка. Муж получил направление на лечение и операцию в Онкологической клинике в Вильнюсе.

Первая операция была сделана 13.12.2010. Диагноз – (С43,2) меланома правого уха, II st. P T3a NOMO 2 kl. kat. После операции муж был направлен к химиотерапевту, который не назначил никакого лечения.

Не прошло и года, как у мужа на ухе опять появилось образование. Новая операция состоялась 23.03.2012. Операцию проводил тот же хирург. После операции был созван консилиум врачей, который решил: нужна ещё одна операция, так как удалена недостаточная область,. Операция была проведена 12.04.2012.

В конце 2012 года меланома затронула лимфатические узлы на шее. Муж перенёс очень тяжелую операцию, после которой несколько суток содержался в отделении реанимации. После этой операции химиотерапевт назначил химиотерапию с интерфероном.

Накануне Нового года мужу сделали первую инъекцию. Первую и последнюю, так как через час после нее муж едва не умер. Начался озноб, судороги, не хватало одеял, чтобы его согреть. Потом муж стал синеть, едва мог говорить. Мы пережили кошмарную ночь. И на другой день муж почти не мог ходить. Стало понятно, что эту терапию муж не выдержит. В это время у нас гостил сын. Он учёный-микробиолог, работает в Биохимическом институте в Вильнюсе. Он сразу же возражал против интерферона с химиотерапией и протестовал против такого лечения, говорил, что это может убить отца, что не один работающий с ним ученый, больной раком, не подвергался химиотерапии. Рассерженный сын уехал в Вильнюс, не попрощавшись со мной.

И в эту самую трудную минуту, после тяжких испытаний и мучений, Бог помог нам узнать о лечении рака виротерапией, о лекарстве «Рижский вирус» .

Уже в течение 10 лет я добровольно участвую в сборе средств для строительства Францисканской часовни и Центра духовной помощи онкологическим больным. В Центре, который уже почти создан, получают бесплатную помощь онкологические больные. С больными общаются и монахи. Во время одной такой встречи я заметила своего знакомого Эгидиюса Казлаускаса. Эгидиюс рассказал, что у него меланома, что он лечится в Риге и дал номер телефона доктора.

Никогда не забуду нашего первого разговора с врачом. Я была в сильном напряжении, плача, рассказывала о болезни мужа. Врач была настолько внимательна и спокойна, что и я успокоилась и спросила: „Доктор, а поможет?“. И получила четкий и твердый ответ : „Другим помогает – и вам поможет“ (разговор был о виротерапии).

В моей душе возродилась надежда. Я почувствовала покой, уверенность в том, что всё будет хорошо, что виротерапия поможет моему мужу. Уверенности добавил и сын. Он как учёный имеет больше доступа к информации о методах лечения, применяемых во всем мире. Всевозможную информацию он присылал и нам. Ему и его коллегам было известно также о «Рижском вирусе» и виротерапии, и эти методы вызвали у них доверие.

В Риге нас приняли очень дружелюбно. Познакомились с приятными людьми и с замечательным доктором. Мужа обследовали, сделали нужные анализы, врач назначила трехмесячный курс интенсивного лечения, составила график инъекций, назначила дату общего анализа крови и велела результаты прислать ей. Муж почувствовал себя увереннее, спокойнее. Он был под хорошим, заботливым, внимательным наблюдением доктора.

Инъекции муж перенёс замечательно. Не было никаких побочных явлений. Помню, что на 2-3-й день, его лицо начало как бы округляться, меняться. Вирус, разработанный в Риге, оказывал свое благотворное действие.

В это время на ухе снова появилось небольшое образование. Но на этот раз мы попали к самому хорошему онкохирургу в Вильнюсе. Он созвал ещё пять хирургов и показал им результаты лечения: „Смотрите – в Клайпеде хирурги работают, как мясники. Это же криминал, что пластические хирурги оперирует меланомы.“

Было принято решение ампутировать ухо. А ведь когда я молила клайпедского доктора сразу удалить все ухо, он только посмеялся: как же мол он будет жить без уха….. Вильнюсские онкологи сказали, что если бы ухо было ампутировано сразу, меланома была бы удалена и не проникла в шею, так как меланома на ухе была узловая. Муж полностью бы излечился.

Операция была сделана. Муж чувствовал себя неплохо, так как знал, что его организм насыщен инъекциями «Рижского вируса», который делает своё доброе дело. Мы созванивались с рижским врачом, консультировались, как и когда делать инъекции. Получали и очень большую моральную подержу.

Доктора в Вильнюсе о «Рижском вирусе» и виротерапии услышали впервые. Мы рассказали им, где и как муж лечится. Я оставила им буклеты о виротерапии.

В Вильнюсе констатировали, что лимфатические узлы на шее мужа затронуты, но стабильны. Теперь мы твёрдо знаем и всем рассказывает, что много лет мужу помогает и поддерживает здоровье наш надежный «Рижский вирус». Мы всем говорим, что реально меланому лечит только ВИРОТЕРАПИЯ.

В течение последних лет муж постоянно проходит курс виротерепии. И результат очевиден. Он, имея столь тяжелый диагноз, чувствует себя хорошо, может работать, жить, вести нормальную жизнь. Даже снова начал бегать. Мы живём в курортном городе, рядом с морем и сосновым лесом. Муж 1-2 раза в неделю бегает в лесу. Какой больной с таким диагнозом мог бы совершать такие пробежки?

Мы твёрдо можем сказать, что это позволяет виротерапия, инъекции вируса.

Муж удивил всю Клайпеду! У нас уже в течение 10 лет ежегодно в мае проводятся соревнования по бегу в целях сбора средств на строительство Центра духовной помощи онкологическим больным (где я уже 10 лет уже работаю добровольно). Инициаторами и организаторами этих соревнований под названием „Vilties bėgimas“ являются францисканские монахи. Ежегодно соревнования собирают около 5000 участников из многих стран, в том числе из Латвии. В прошлом году на церемонии вручения призов слышу: „Из группы ветеранов в забеге на 10 км 3-е место занял Еугениюс Шнейдерис“. Я от неожиданности уронила приз. Оказалось, муж тайком от меня участвовал в забеге, зная, что я не разрешу ему бежать 10 км. Десять километров! Я расплакалась, стала сетовать, что он не бережёт себя, что бег может нанести вред ему, так как сотрясет лимфу… Все меня успокаивали. Окончательно успокоилась, когда позвонил сын и сказал, что если даже он сотрясёт лимфу, то вирусный препарат найдёт атипичные клетки и сделает, что нужно. Ведь отец получает хорошее лечение. В этом году муж снова участвовал в забеге и снова получил медаль.

Еугениюс Шнейдерис, достигший таких результатов, является живым доказательством положительного действия ВИРОТЕРАПИИ и инъекций вируса.

Человек, которому поставили неумолимый диагноз, очень нуждается в духовной помощи. Большинство таких больных обращается в наш Центр духовной помощи, где они получают разностороннюю поддержку. Когда же появляется больной меланомой, директор центра сразу же направляет его к нам, чтобы мы рассказали о нашем опыте лечения. Мы привезли из Риги в Центр буклеты о виротерапии, чтобы все онкологические больные могли узнать о виротерапии.

Очень обидно, что такого лечения нет в Литве, что виротерапия, ампулы препарата не доступны тем, кому это лечение может реально помочь.